Его называют «кладбищем империй». Географическое положение Афганистана — между советской Средней Азией и Британской Индией — делало его взрывоопасным звеном в стратегии Гитлера. В 1939 году страна объявила нейтралитет, но за этим словом скрывалась подготовка к войне, которая могла изменить ход всей мировой истории и лишить СССР южных границ.
На карте мира, что висела в уютном зале сельской библиотеки, Афганистан казался лишь причудливым темным клином, зажатым между огромной красной территорией СССР и зеленым массивом Британской Индии.
В детстве он мог интересовать только в сопоставлении размеров. Мы водили пальцем по границам, не зная, что этот клочок земли на протяжении тысячелетий является «кладбищем империй». Но жизнь вносит свои коррективы. Спустя годы сухие строчки архивов о «нейтралитете» Кабула в 1939 году обретают объем. За фасадом дипломатии скрывалась острая борьба разведок, подготовка к вторжению в Среднюю Азию и расчетливый восточный торг.
К моменту, когда в сентябре 1939 года радиостанция Кабула передала речь короля Захир-шаха, Афганистан уже два десятилетия жил в состоянии хрупкого равновесия. Крушение Российской и Османской империй в огне Первой мировой войны перекроило карту мира. Для Афганистана это десятилетие началось с войны за независимость. В 1919 году эмир Аманулла-хан бросил вызов Британской империи. Хотя война не принесла громких побед на поле боя, по Равалпиндскому договору англичане навсегда лишились права вмешиваться во внутренние дела афганцев. Это была триумфальная, но тяжелая победа. Страна, истощенная веками междоусобиц, оказалась одна против всего мира. Именно в этот вакуум власти потянулись новые игроки. Если Британия, обожженная в трех англо-афганских войнах, предпочитала держать дистанцию, то веймарская, а затем и нацистская Германия увидела в Кабуле идеальный объект для инвестиций. Немцы пришли сюда не с ружьями, а с логарифмическими линейками и чертежами.
К началу Второй мировой войны Афганистан сохранил статус суверенного государства, лишь двадцать лет назад отстоявший свою независимость. Страной формально правил король Мухаммед Захир-шах, молодой реформатор, получивший образование в Европе. Однако фактическая власть принадлежала его дяде, премьер-министру Мухаммеду Хашим-хану – человеку жесткому, прагматичному и подозрительному. В 1930-е годы внешняя политика Кабула строилась на принципе лавирования. Стремясь избежать зависимости от Лондона и Москвы, афганское руководство сделало ставку на нацистскую Германию. Для Берлина, разрабатывавшего планы по выходу к Индийскому океану, Афганистан был стратегическим плацдармом. Через него проходил путь к «жемчужине Британской империи» и к уязвимым южным рубежам Советского Союза.
Эффективным рычагом германской экспансии стало предоставление Афганистану широкой экономической помощи. На тот момент Афганистан оставался средневековым государством, где верблюжьи караваны все еще конкурировали с редкими автомобилями. Немцы умело воспользовались этой ситуацией. В отличие от британцев, которые требовали политических уступок, немцы предложили конкретный результат. Был предоставлен крупный кредит на выгодных условиях. Немецкие фирмы поставляли автомобили и различное промышленное оборудование. Технические специалисты возводили многочисленные инфраструктурные объекты: мосты через бурные реки, гидроэлектростанции, современную текстильную фабрику, сахарный завод и даже скотобойню. Но главной гордостью рейха стала узкоколейная железная дорога — всего шесть километров рельсов, связавших цементный завод с основной трассой. Для Европы — ничтожная цифра, для Афганистана — первый стальной путь в истории страны. В военно-технической области бывшие офицеры германской армии преподавали военную науку командному составу афганской армии. Из мощных репродукторов, установленных немцами на площадях Кабула, лилась музыка Вагнера и речи Геббельса, переведенные на дари. В результате германская экспансия носила не только политический, но и глубоко экономический, военный и культурный характер. В среде правящей афганской верхушки, подкрепленной обильными подношениями («бахшиш»), царили открытые прогерманские настроения.
1 сентября 1939 года король Захир-шах официально объявил о нейтралитете. На страницах газеты «Ислах» был опубликован указ: «Наше королевское правительство, будучи всегда сторонником мира, во всех случаях желало мира и спокойствия. В настоящее время, когда, к сожалению, началась война на европейском материке, мы пожелали, чтобы наше королевское правительство продолжало в дальнейшем соблюдать мир и спокойствие и нейтралитет. Поэтому я объявляю о нейтралитете Афганистана в нынешней войне и прошу у всевышнего прекращения войны, разрушающей культуру и нарушающей спокойствие человечества».
Провозгласив нейтралитет, афганские власти в своих официальных заявлениях старались даже не упоминать конкретно воюющие стороны. Однако этот нейтралитет с самого начала имел прогерманский оттенок. Успехи вермахта в Европе в 1939–1940 годах лишь укрепили позиции немецких советников в Кабуле. Представители Германии обещали Захир-шаху после победы над СССР создать на территории Средней Азии исламский эмират или включить Таджикистан и Узбекистан в сферу влияния Афганистана.
В этот период немцы активно пытались спровоцировать конфликт. В Северном Афганистане, на границе с советским Таджикистаном и Узбекистаном, активизировались басмаческие отряды — остатки некогда грозных формирований Ибрагим-бека. Абвер снабжал их оружием и перебрасывал своих диверсантов для совершения терактов на советской территории. Советское посольство в Кабуле неоднократно направляло ноты протеста, указывая на нарушение советско-афганского договора о нейтралитете 1931 года, но Кабул отделывался формальными заверениями в дружбе.
Весть о нападении Германии на СССР в Кабуле восприняли с радостью. Афганский лидер Захир-шах даже выделил значительные деньги на благодарственный молебен в честь нападения Германии на СССР. Премьер-министр Афганистана Мохаммад Хашим-хан был уверен в том, что СССР не выстоит и распадется.
Нападение Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года поставило Афганистан в центр мировой геополитики. На фоне громких сражений на западе Средняя Азия казалась тихим оазисом. Сюда вывозились сотни тысяч беженцев с оккупированных территорий. Мягкий климат и чуть лучшее питание оказались спасением для ленинградских детей и взрослых, поднимая блокадников за считанные недели. Для Москвы южная граница, еще вчера казавшаяся спокойной, превратилась в потенциальный второй фронт. Оказывается, и на этот край у Гитлера были свои планы. Специально подготовленная директива №32 предусматривала начать наступление на Индию зимой 1941–1942 годов, сразу после выполнения плана «Барбаросса». Из плана следовало, что после победы над большевиками придет очередь английских колоний. Для захвата Афганистана планировалось ввести 17 дивизий, свергнуть короля Захир-шаха и заменить его на немецкого ставленника. Главной целью было поднять восстание пуштунских племен в Северо-Западной Индии, чтобы оттянуть британские войска из Европы, и парализовать советские тылы.
В Афганистан под видом дипломатической почты начались переброски вооружения, а 19 июля 1941-го немецкие диверсанты выехали к индо-афганской границе, где должны были провести операцию «Пожиратель огня» с целью прорыва к пуштунским племенам. Эта операция провалилась, поскольку британская разведка смогла раскрыть замысел немцев. И именно этот эпизод подтолкнул спецслужбы Великобритании и СССР к тесному взаимодействию. Стороны условились добиться выдворения из страны граждан Германии и Италии, не являвшихся сотрудниками дипмиссий.
5 августа 1941 года началась операция «Согласие», в ходе которой британские и советские войска вошли в Иран, не допустив участия страны в войне на стороне Третьего рейха. Операция завершилась довольно быстро: за две с небольшим недели основные центры Ирана были заняты частями союзников. Это охладило пыл афганского руководства. В Кабуле поняли, что сопротивляться такой силе Афганистан не в состоянии. Еще в августе 1941 года руководитель Афганистана заявил о нейтралитете его страны. В октябре афганский МИД подтвердил, что примет советско-британские требования, а немецкие и итальянские специалисты будут высланы из страны.
В Кабуле разразился правительственный кризис. Для закрепления своего нейтралитета и спасения лица Захир-шах и Хашим-хан созвали Лойя Джиргу – чрезвычайный съезд наиболее влиятельных вождей племен и мусульманских богословов. Последний раз такой масштабный съезд собирался много лет назад для решения вопроса престолонаследия. Осенью 1941 года на лужайке перед королевским дворцом в Кабуле раскинулись сотни белых шатров. Сотни старейшин, чьи лица были изрезаны шрамами от прошлых войн с британцами, съехались со всех концов страны. Для Москвы и Лондона исход этой встречи был критически важен: если старейшины скажут «нет» высылке немцев, правительство Хашим-хана падет. Каждому из 1200 заседавших на всякий случай вручили «ценные подарки» — отрезы дорогой ткани и золотые монеты. Однако и без подношений старейшины понимали расклад сил. Споры в шатрах длились до глубокой ночи. 7 ноября 1941 года газета «Ислах» опубликовала решение Лойя Джирги: «Никакому иностранному государству ни в какой форме не будет позволено занять всю или часть афганской территории, или использовать нашу дорогую родину для проведения военных действий на земле или в воздухе, или получить у нас какие-либо привилегии во время войны». Это был вынужденный, но спасительный для Афганистана шаг.
В 1943 году, после разгрома немцев под Сталинградом и на Курской дуге, афганское правительство арестовало прогермански настроенных чиновников и провело чистку оставшейся германской агентуры. Нейтралитет Афганистана позволил Советскому Союзу не держать у своих южных границ значительные силы войск. В дальнейшем советско-афганские отношения характеризовались плодотворным сотрудничеством. Примечательно, что Мохаммед Дауд-хан, будучи противником СССР в годы войны, в 1953 году, уже в качестве премьер-министра, начал проводить активную политику сотрудничества с Советским Союзом. Он по примеру СССР объявил о развитии национальной экономики на плановой основе, неоднократно бывал в Москве и принимал советских руководителей в Кабуле.
Афганистан во Второй мировой войне – это история о том, как маленькая страна пыталась обменять свое географическое положение на территориальные приобретения. Его прогерманский «нейтралитет» был расчетливым, с восточным характером. Но время неумолимо бежит вперед. Для моего поколения, выросшего на тех самых картах в сельских библиотеках, Афганистан — это уже не только Лойя Джирга 1941 года. Это 1979 год. Это горы Гиндукуша. Появились страшные, рвущие душу понятия — «Черный тюльпан» и «двухсотый». А с ними и слезы матерей, жен. И 15 февраля 1989 года стал радостным днем, в этот день страна завершила вывод Ограниченного контингента советских войск из Афганистана. История сделала круг. Маленькая страна на перекрестке миров снова стала ареной большой игры. И сегодня сухие факты 1941-го, когда мы вычищали оттуда нацистов, и горькая память о «двухсотом» 1989-го стоят рядом. Они напоминают о том, что география – это приговор, а за каждым геополитическим расчетом всегда стоят человеческие судьбы.
Список использованных источников:
Оришев А. Б. Политика фашистской Германии в Афганистане накануне и в годы Второй мировой войны (1933–1943 гг.);
Булатов Ю. А. Дипломатия и разведка: афганское досье 1939–1945 гг;
Афганистан во Второй мировой войне // История.РФ;
Старинные фотографии, сделанные представителями немецких СС – OldPhotos.world.
Любовь Емельянова
